Ходьба во время психотерапии ПТСР: что на самом деле показало исследование 3MDR

Прогулка, чтобы обдумать тяжёлый разговор или неприятную новость, знакома почти каждому: сидя на месте, мысль буксует, а в движении почему-то отпускает. Канадские клиницисты решили проверить, работает ли что-то похожее и с психотерапией посттравматического стрессового расстройства, только не метафорически, а в буквальном смысле: пациент идёт по беговой дорожке, а терапевт в это время помогает ему заново пройти через травматическое воспоминание.

Метод называется 3MDR, Multi-modal Motion-assisted Memory Desensitization and Reconsolidation, и придумали его в Нидерландах около пятнадцати лет назад. Новую работу о нём опубликовала в 2026 году команда из Университета Альберты и исследовательского консорциума HiMARC в журнале Brain and Behavior. Дальше разберём, что именно они проверяли, что получили и почему делать из этого вывод «ходьба лечит травму эффективнее» пока рано.

Как устроена терапия

3MDR — это не просто прогулка с психологом. Пациент идёт по беговой дорожке внутри комнаты с большими экранами, на которые терапевт выводит заранее отобранные самим пациентом фотографии и музыку, связанные с травматическим событием. Пока человек идёт и смотрит на эти образы, он одновременно выполняет вторую задачу: отслеживает на экране движущийся мяч и вслух называет цифры, которые на нём появляются. Рядом всё время находится терапевт, который ведёт разговор о том, что происходит с пациентом, и помогает облечь пережитое в слова. Авторы работы прямо перечисляют четыре составляющие метода: погружение в зрительные и звуковые образы травмы, ходьба, задача на разделённое внимание и терапевтические отношения с клиницистом. Полный курс в описанном исследовании состоял из шести таких сеансов на дорожке и ещё двух завершающих встреч, растянутых на десять-четырнадцать недель.

Что изменилось у сорока восьми пациентов

В исследовании Brown и соавторов курс 3MDR прошли 48 жителей Альберты: военные и ветераны (17 человек), сотрудники экстренных служб (21) и медицинские работники (21), причём часть людей попадала сразу в две категории. У 22 из 48 участников (46%) уже была история безуспешного лечения ПТСР: они пробовали минимум два других метода без стойкого результата, и все 17 военных и ветеранов относились именно к этой более тяжёлой группе.

По клинической шкале CAPS-5, которую заполняет не сам пациент, а обученный интервьюер, средний балл упал с 46,4 до 25,1 (данные 30 человек, различие устояло после поправки на множественные сравнения). По опроснику самоотчёта PCL-5 показатель снизился с 48,5 до 32,2 (46 человек), почти вплотную к порогу в 33 балла, ниже которого ПТСР считают маловероятным. Улучшились также депрессия по шкале PHQ-9 (с 14,3 до 9,8) и тревога по GAD-7 (с 12,2 до 8,3), обе на выборке в 46 человек, вырос показатель психологической устойчивости CD-RISC-25 (с 58,0 до 65,3 у 44 человек). А вот употребление алкоголя по шкале AUDIT почти не изменилось (3,8 против 3,5 у 44 человек, различие статистически незначимо). Авторы не стали замалчивать этот неудобный результат.

У этого исследования нет контрольной группы. Авторы сами называют его прагматическим клиническим испытанием без группы ожидания и без ослепления: и пациенты, и терапевты знали, что именно происходит. Значит, часть улучшения вполне может объясняться естественным течением состояния, эффектом внимания со стороны заботливого специалиста или параллельной поддержкой, которую участники получали вне терапии, а не именно комбинацией ходьбы, образов и раздвоенного внимания.

Через год после курса результаты сохранялись: у тех, кто дошёл до контрольной точки, показатели PCL-5, депрессии и тревоги остались на уровне, достигнутом сразу после лечения. Но данные годичного наблюдения предоставили только 30 из 48 участников (62,5%), и среди них девятнадцать медицинских работников и всего четверо военных и ветеранов, то есть как раз самая тяжёлая, устойчивая к лечению группа на этом этапе представлена слабее всего. Насколько долго держится эффект именно у людей с историей неудачного лечения, по этим данным сказать нельзя.

При чём тут EMDR и гипотеза о разделённом внимании

Задача на слежение за мячом и счёт цифр во время воспоминания о травме напоминает приём из другого метода, EMDR, десенсибилизации и переработки движением глаз, где пациент вспоминает травматичный эпизод, одновременно следя взглядом за пальцем терапевта, который двигается из стороны в сторону. Именно из-за такого сходства 3MDR и EMDR часто упоминают рядом, хотя это разные, самостоятельно разработанные методы.

Одно из объяснений, почему подобное раздвоение внимания помогает, называют гипотезой перегрузки рабочей памяти: чтобы держать в сознании яркий, эмоционально насыщенный образ, нужны ограниченные ресурсы кратковременной памяти, и если часть этих ресурсов занять посторонней задачей, воспоминание при воспроизведении блёкнет и теряет остроту. Эту идею в 1997 году предложили Джеки Андраде с коллегами, а затем развили Марсел ван ден Хаут и Ирис Энгельхард. У неё есть неудобный для народной версии «билатеральной стимуляции» нюанс: в лабораторных опытах похожий эффект давали не только движения глаз слева направо, но и вертикальные движения, и вовсе не связанные с глазами задачи вроде счёта или постукивания пальцами. Получается, что дело, скорее всего, не в правой-левой попеременности как таковой, а в самой когнитивной нагрузке. Есть и конкурирующее объяснение: гипотеза межполушарного взаимодействия Рут Проппер и Стивена Кристмана, по которой именно чередующиеся движения улучшают связь между полушариями и облегчают доступ к эпизодической памяти. Единого мнения среди исследователей пока нет, и это гипотезы, а не установленный механизм.

Соавтор канадской работы Сюзетт Бремо-Филлипс из Университета Альберты описала изданию Medical Xpress ещё одну идею: у ходьбы, по её словам, есть отдельный эффект, она будто бы включает более гибкое, «дивергентное» мышление и позволяет человеку сдвинуться из застревания или реакции «бей-беги» в сторону переработки переживания. Это тоже рабочая гипотеза исследовательской группы, а не то, что доказано именно этим исследованием: сама работа не разделяла вклад ходьбы, образов, задачи на внимание и присутствия терапевта, поэтому сказать, что из этого набора сработало сильнее всего, по ней невозможно.

Что говорит более строгое сравнение

У 3MDR есть и рандомизированное контролируемое испытание, и с ним ситуация сложнее, чем можно подумать по канадской работе. В декабре 2025 года в журнале Psychotherapy and Psychosomatics вышло многоцентровое исследование группы Мирьям Найдам и Пиа Гоорден на 134 нидерландских ветеранах и сотрудниках экстренных служб. Их случайным образом распределили на курс 3MDR (10 сеансов) или на стандартную, уже доказанную травмофокусированную терапию (16 сеансов); независимые от лечения специалисты, оценивавшие состояние пациентов, не знали, кому какая терапия досталась, хотя сами пациенты и терапевты об этом знали.

Через полгода PCL-5 снизился на 18,7 балла в группе 3MDR и на 12,0 балла в группе стандартной терапии, но разница между группами оказалась статистически незначимой: испытание подтвердило не превосходство, а сопоставимость методов. При этом 3MDR потребовал примерно на четверть меньше сеансов. Иными словами, самое строгое из имеющихся исследований не показывает, что ходьба делает переработку травмы более эффективной, чем стандартная терапия без движения: оно показывает, что 3MDR работает не хуже и может быть быстрее. Это разные утверждения, и путать их не стоит.

Когда нужен врач, а не самостоятельные эксперименты

3MDR — не техника для самостоятельного применения. Она проводится в специально оборудованном кабинете с беговой дорожкой и экранами, обученным терапевтом и продуманным протоколом, и пробовать воспроизвести что-то похожее в одиночку, воскрешая в памяти травматичные образы на обычной прогулке, не следует: без подготовленного специалиста рядом это способно скорее дестабилизировать состояние, чем облегчить его.

Обратиться к психиатру или клиническому психологу стоит, если после травмирующего события прошло больше месяца, а непрошеные воспоминания, ночные кошмары, избегание напоминающих о случившемся мест и ситуаций или постоянная настороженность не отступают и мешают работать, спать или общаться с близкими. Отдельный и безотлагательный повод: мысли о самоповреждении или о том, что жить не хочется. В этом случае нужна не популярная статья и не прогулка, а немедленная помощь специалиста или обращение на кризисную линию.

Дальнейший шаг, который называют и сами авторы канадской работы, это испытание 3MDR с настоящей группой ожидания и рандомизацией, а не прагматическое исследование без контроля. До тех пор у метода есть неплохие, но не окончательные основания: он снимает симптомы у людей, которым не помогли прежние попытки лечения, держится минимум год у части из них и не уступает по силе стандартной терапии при меньшем числе сеансов. А вот какая доля этого эффекта принадлежит именно ходьбе, а не разговору с внимательным терапевтом или самой задаче на внимание, канадское исследование оставляет открытым вопросом.

---

Источники. Исследование: Brown M.R.G. и соавторы, «3MDR Therapy Reduces Symptoms of PTSD and Related Conditions in Canadian Military Members and Veterans, Public Safety Personnel, and Clinical Personnel», Brain and Behavior, 2026 (DOI 10.1002/brb3.71479), Университет Альберты и консорциум HiMARC; полный текст в открытом доступе на PubMed Central (PMC13175268). Рандомизированное сравнение 3MDR со стандартной терапией: Nijdam M.J., Goorden P. и соавторы, «Walk and Talk: A Randomized Controlled Trial of Multi-Modal Motion-Assisted Memory Desensitization and Reconsolidation Therapy versus Treatment as Usual», Psychotherapy and Psychosomatics, 2025 (DOI 10.1159/000549158). Ранняя пилотная работа той же исследовательской группы на 11 военных и ветеранах: Jones C. и соавторы, «Quantitative changes in mental health measures with 3MDR treatment for Canadian military members and veterans», Brain and Behavior, 2022 (PMC9392526). Пересказ для широкой аудитории и цитаты сотрудников HiMARC — по публикации Medical Xpress, июль 2026. Данные о гипотезах механизма разделённого внимания — по работам Andrade J. и соавт. (1997, DOI 10.1111/j.2044-8260.1997.tb01408.x), van den Hout M.A. и Engelhard I.M. (2012, DOI 10.5127/jep.028212) и Propper R.E., Christman S.D. (2008, Journal of EMDR Practice and Research, 2(4), 269-281).