Крепкое телосложение от неандертальцев: кому именно оно досталось

В зале один накачивается быстрее другого при одинаковой программе. Обычно это списывают на «генетику» и на этом останавливаются. Тела и правда очень разные, а внятного ответа на вопрос «почему» обычно не находится. Летом 2026 года у этой расплывчатой фразы появился куда более конкретный адрес. Не гены вообще, а один-единственный ген, доставшийся части живущих сегодня людей от неандертальцев. Расхожий образ «неандертальцы все были силачами, а сапиенсы нет» эта работа не подтверждает. Она про один рецептор, который у некоторых людей сегодня работает немного иначе. И эту разницу теперь получилось измерить: в клетке и на живом теле.

Рецептор, который слушает гормон роста внимательнее

Представим ключ и замок. Гормон роста работает как ключ, а рецептор на поверхности клетки — как замок, который его узнаёт и запускает команду расти. У большинства современных людей этот замок устроен одинаково. У неандертальцев он был немного другим: в белке-рецепторе отличалась всего пара мест из нескольких сотен аминокислот.

У рецептора гормона роста и в норме есть чёткая задача: получив сигнал, он запускает в клетке выработку инсулиноподобного фактора роста, а уже тот подстёгивает рост мышц и костей. Чем внимательнее замок реагирует на ключ, тем сильнее команда расти.

Разницу проверили руками, не только по геному. Работу возглавили Филипп Канис из Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка в Лейпциге и Хуго Зеберг из Каролинского института в Стокгольме. Вместе с коллегами они вырастили в лаборатории клетки с обеими версиями рецептора и подействовали на них гормоном роста. Клетки с неандертальским вариантом выросли на 40% сильнее, чем клетки с обычным современным рецептором. Из двух отличий в последовательности рецептора почти весь эффект дало только одно.

Сработало это не при любой стимуляции. Рецептор заметнее реагировал именно на гормон роста из гипофиза, тот самый, что запускает ростовые скачки у детей и подростков. На плацентарный гормон роста, который действует во время беременности, разница почти не сказывалась. Это лабораторный опыт на клеточной культуре, не на живом организме. Чашка Петри не гарантирует такую же разницу в мышцах у реального человека. Проверить это можно только на людях.

Миллион историй и вопрос причинности

Современные люди получили неандертальский вариант рецептора через скрещивание около 47 000 лет назад. Генетики называют такое наследование интрогрессией: обрывок чужого генома, попавший при скрещивании двух видов, остаётся у потомков и дальше передаётся как свой, по обычным правилам наследственности. Авторы подняли данные больше миллиона взрослых из нескольких биобанков, где вместе с геномом хранятся рост, вес и состав тела, и сравнили носителей варианта с остальными. Такой размер выборки нужен, чтобы разглядеть небольшую, но настоящую разницу на фоне обычного разброса роста и веса между людьми.

Это сопоставление на живых людях: у кого есть вариант, у того в среднем чуть больше мышц. Такой результат мог оказаться совпадением. Но он совпал по направлению с лабораторным опытом, а вместе клеточный эксперимент и данные тела говорят убедительнее, чем каждый из них по отдельности. Канис формулирует это просто: «Клетки в лаборатории реагировали сильнее, и данные больше миллиона человек показали признаки того же эффекта в теле».

Взрослые носители весили в среднем на 270 граммов больше именно за счёт мышечной массы, не жировой. Тем, кому вариант достался от обоих родителей, разница складывается примерно вдвое. У детей до начала полового созревания такой разницы не находят: судя по всему, эффект включается позже, вместе со скачком роста в пубертате.

Достался не всем и не поровну

Скрещивание с неандертальцами шло за пределами Африки. Поэтому у народов южнее Сахары неандертальской ДНК почти нет, а у всех остальных современных людей в геноме есть заметный, но небольшой её кусочек, и у разных людей это разные фрагменты. Вариант рецептора гормона роста не исключение из этого правила: он тоже достался не всем, кто вообще несёт неандертальское наследство.

Среди части населения Южной и Восточной Азии его носит почти каждый четвёртый человек, до 24%. Среди европейцев вариант встречается заметно реже, примерно у одного из двухсот, около 0,5%. Какой именно фрагмент генома уцелел в конкретной популяции, решает история смешения и случайный дрейф, а не отбор именно этого варианта.

Если вы читаете этот текст и никогда не проверяли свой геном, шансы застать у себя этот вариант зависят прежде всего от того, откуда родом ваши предки.

Что этот ген не объясняет

У носителей варианта заодно чуть короче задняя часть нижней челюсти и короче корни зубов: тот же рецептор управляет ростом не только мышц, но и костей лица. Один ген отвечает сразу за несколько внешне не связанных признаков, и это обычное дело для генетики роста. Сами авторы называют находку лишь одним из многих генетических факторов, влияющих на рост и телосложение человека, а вовсе не единственным.

Зеберг сам очерчивает границу находки: «Он не объясняет неандертальское телосложение сам по себе и точно не определяет внешность человека целиком». Соавтор Мириам Берреитер, которая занимается кроссфитом, добавляет вывод попроще: «Даже неандертальский рецептор гормона роста не заменит тренировки».

Крепкое телосложение неандертальцев видно по костным останкам давно: массивные места прикрепления мышц, тяжёлые надбровные дуги. Это средняя черта вида за десятки тысяч лет, а не портрет каждого конкретного неандертальца: телосложение наверняка отличалось от особи к особи, как и у людей сегодня. Один рецептор из тысяч генов эту среднюю черту не объясняет.

Ген объясняет вещь куда скромнее целого телосложения: почему у части живущих сегодня людей, без всякой связи с тренировками, чуть больше мышц, чем у соседа по залу. Часть этого ответа, как выясняется, старше вида Homo sapiens.

---

Источники. Исследование: Kanis P., Berreiter M., Sieme D., Wootton O., Ju D., Holzwart D., Hu Y., Tadaka S., Taira M., Kinoshita K., Ågren J., Olsen J., Maricic T., Martin V., Kragelund B., Pääbo S., Brooks A., Zeberg H., «Increased signaling of the Neanderthal growth hormone receptor», Current Biology, опубликовано 5 августа 2026 (DOI 10.1016/j.cub.2026.07.025), совместная работа Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка (Лейпциг) и Каролинского института (Стокгольм). Полный текст статьи закрыт подпиской (доступ через cell.com и sciencedirect.com заблокирован), поэтому числа, дизайн иссл