Скелет с бумагами Пеглара оказался самим Пегларом

26 мая 1859 года поисковая партия Мак-Клинтока шла вдоль южного берега острова Кинг-Уильям и наткнулась на человека, лежащего лицом вверх на снегу. Кости были почти целы, одежда разорвана зверьём. Рядом лежал кожаный бумажник, а в нём — морское свидетельство и бумаги Гарри Пеглара, старшины фор-марса с «Террора».

Это единственные письменные документы экспедиции Франклина, которые вообще удалось найти. И полтора века считалось, что человек, при котором они лежали, — не их хозяин.

Одежда была не по должности

Причина сомнений висела прямо на скелете. Двубортный жилет, чёрный шёлковый платок, завязанный свободным бантом, щётка для одежды в кармане — так одевался стюард, слуга при офицерской каюте, а не марсовый матрос. Отсюда и главная версия: бумаги Пеглара нёс его друг-стюард, а сам Пеглар погиб где-то ещё.

Версия держалась, потому что проверить её было нечем. Мак-Клинток осмотрел останки, забрал вещи и завалил тело камнями.

Скелет пропал из музея, ДНК добыли из отвала

Дальше история становится почти детективной. В 1973 году кости, торчавшие из кладки, вывезли в Национальный музей человека в Оттаве. Череп к тому времени уже отсутствовал. А в конце восьмидесятых и скелет, и вещи в музее объявили пропавшими: отчётов о том, что их вообще изучали, не нашлось.

Работать было не с чем. Тогда археологи из Университета Ватерлоо вернулись на место и в 2019–2023 годах перекопали грунт, который просеивали ещё в 1973-м. В отвале нашлись мелочи, пропущенные полвека назад: левая плюсневая кость и две фаланги пальцев руки.

Совпала материнская линия, отцовская — нет

Из костей извлекли митохондриальную ДНК — ту, что передаётся только по женской линии. Оставалось найти родственника. Генеалоги дошли до потомка старшей сестры Пеглара, Мэри Энн, вышедшей замуж в Ламбете в 1824 году. Его буккальный мазок дал точное совпадение: генетическая дистанция ноль.

Насколько это надёжно? Такой гаплотип не встретился ни разу в базе из пятидесяти с лишним тысяч образцов. По расчёту авторов, совпадение примерно в шесть тысяч раз вероятнее при родстве, чем без него.

А вот Y-хромосома, которая идёт по мужской линии, дала дистанцию два. Это значит, что общего предка по мужской линии в обозримых поколениях у них, скорее всего, нет. Авторы честно пишут: отцовская линия результат не подтверждает, вывод держится на материнской. В пресс-релизе университета этой оговорки уже нет — там просто «совпадение ноль». Оригинальная статья точнее.

Одежда осталась без объяснения

Итог такой: бумаги при Пегларе были его собственные. Версия про друга-стюарда отпала.

Но одежда никуда не делась. Авторы допускают, что Пеглара между 1845 и 1848 годами могли понизить в должности за какой-то проступок, и он служил стюардом. Документов об этом нет, и это прямо названо предположением. Загадку бумаг закрыли, загадку жилета открыли.

Заодно рассыпалась ещё одна привычная деталь. Мак-Клинток описал погибшего как молодого человека хрупкого сложения, и это описание кочевало по книгам. Пеглару было тридцать шесть. По длине бедренной кости он был выше среднего роста своего времени. Мак-Клинток не был медиком, и авторы работы предлагают его оценке возраста не доверять.

Пятеро с «Эребуса», один с «Террора»

Параллельно вышла вторая работа той же группы — про трёх моряков с «Эребуса», опознанных в заливе Эребус: матроса Уильяма Оррена, юнгу Дэвида Янга и стюарда Джона Бриджинса. Потомком Бриджинса оказался журналист Би-би-си Рич Престон, который раньше работал на генеалогической программе канала.

Всего за двенадцать лет программы опознали шестерых. Пятеро из них — с «Эребуса», и только Пеглар — с «Террора», причём найден он в ста тридцати километрах от них.

Чего эти работы не дают, так это причин смерти. Ни цинга, ни отравление свинцом, ни голод в них не устанавливаются: ДНК отвечает на вопрос «кто», а не «отчего». Следы каннибализма на останках новых опознанных не найдены, хотя на костях опознанного в 2024 году капитана Фицджеймса они есть.

Экспедиция вышла в 1845 году на двух кораблях искать Северо-Западный проход. Все 129 человек погибли. В апреле 1848-го 105 выживших бросили затёртые льдами корабли и пошли пешком, таща шлюпки на санях. Не дошёл никто, и почти полтора века у большинства из них не было даже имени. Теперь их шесть.